Талдомские хроники

ЛЕГЕНДЫ СТАРОГО ТАЛДОМА И ХРИСТИАНСКАЯ СИМВОЛИКА В ПРОЗЕ СЕРГЕЯ КЛЫЧКОВА

alaz — Tue, 15 Apr 2025 16:50:05 GMT

Когда в Центральной библиотеке готовили вечер, посвященный памяти Сергея Антоновича Клычкова, мы не только хотели, чтобы вновь звучали его стихи, но и занимались поисками возможностей посмотреть на творчество Клычкова с другого ракурса.
Клычков вполне мог быть собирателем местных легенд, и биографические сведения это подтверждают.
Из-за занятости родителей на отхожих промыслах воспитанием Сергея занималась бабка Евдокия Михайловна. Её рассказы населили лес и всё кругом живыми существами. Бабушка по матери Устинья Кузнецова была песенница, знаменитая во всей округе, так что мир вокруг ещё и запел. Неспешность, мелодичность, напевность свойственны не только стихам Клычкова, но и его прозаическим произведениям.
Имевший богатое воображение, наделенный недюжинным писательским талантом Сергей Клычков воспроизвёл в текстах особый удивительный мир, в котором быль и небыль, реальность и миф сплелись в такой тесный клубок, что распутывать его стоит больших трудов.
По сути наш рассказ - приглашение к глубокому и обстоятельному прочтению клычковских текстов. Кроме того, факт наличия местных легенд говорит о богатом историческом прошлом Талдома, которое по-прежнему нуждается в пристальном внимании.

Клычковский герой Махал Махалыч Бачурин и его прототип

В романе «Чертухинский балакирь» есть второстепенный персонаж (герой второго плана) - барин Махал Махалыч Бачурин. Причем Махал Махалыч - это прозвище, данное наблюдательными крестьянами, об этом есть пояснения в тексте. А вот Бачурин - фамилия в наших краях довольно известная, и упоминается в числе благотворителей и храмоустроителей.
Мы предположили, что прототипом барина Бачурина стал калязинский купец Иван Данилович Бачурин, известный как строитель каменного монастырского храма в Маклаково. Купив сельцо Маклаково у наследников прежнего владельца, Бачурин решил на этой земле построить храм в память спасения жизни императора Александра III и его августейшей семьи во время железнодорожной катастрофы в Борках, близ Харькова, произошедшей 17 октября 1888 г. Закладка храма была произведена 4 октября 1892 г.
Что еще известно о купце Бачурине? Он происходил из крестьян Белгородской волости, содержал кожевенный завод в сельце Киселёво и был записан в калязинское купечество. Иван Данилович был крупным меценатом. Он щедро жертвовал внушительные суммы не только в Маклаковский храм, но и в храмы Твери. И в Калязине Ивана Даниловича до сих пор вспоминают с благодарностью. За меценатство Бачурин не раз удостаивался наград. Так, за заслуги по духовному ведомству 14 ноября 1891 года он был пожалован золотой медалью «за усердие», для ношения на шее на Станиславской ленте. И.Д. Бачурин умер 2 октября 1899 года и был похоронен близ Александро-Невского храма.
Вроде бы ничего необычного. Меценатство было в почёте. Люди, щедро жертвовавшие на храмы, пользовались заслуженным уважением в обществе. Однако в биографии Ивана Даниловича Бачурина, равно как и в романе, обращает на себя внимание факт быстрого приобретения значительного благосостояния. Каким образом крестьянин разбогател за непродолжительное время? Это обстоятельство и послужило поводом к появлению различных легенд о Бачурине.

«Чудесная мудрая» книга «Златые уста»

Герой романа барин Бачурин - обладатель чудесной мудрой книги «Златые уста». В реальности купцу Бачурину молва приписывает владение некоей книгой особого свойства, благодаря которой он и разбогател.
Что это за книга? В чём её ценность? Какая мудрость в ней заключена? Версий возникает больше, чем одна. Мы попытались разобраться в символике клычковского текста, рассматривая эти символы за авторские подсказки.
Христианская символика - наиболее очевидна.
Имеет ли название книги - «Златые уста» - отношение к святителю Иоанну Златоусту? Об Иоанне Златоусте иерей Рустик Лужинский пишет: «Его (архиепископа Константинопольского, богослова) назвали Златоустом, потому что у него были поистине златые уста. Но как же появились эти златые уста? Он, получив дар слова, приумножил его, отточил его, и его уста стали златыми. Как в горниле переплавляется металл и становится чистым, так и Святитель Иоанн Златоуст смог расплавить, переплавить самого себя для Господа, и Господь сделал его Златым».
В романе «Чертухинский балакирь» С. Клычков приводит перефразированную цитату из Евангелия от Иоанна: «В этой самой книге на каждый случай жизни, и на всякого зверя и гада, и на лихого человека, и на всякую какая ни на есть лихота и болесть было своё утешение и оговор. Вот оно, слово, какую силу имеет! От слова весь мир пошёл (Ин. 1:1)», - указывает на Божественную теорию происхождения мира и всего живого.
Может, это сам Клычков - «златые уста»? И его текст - это зашифрованное послание потомкам?
Интересно и то, каким образом барину Бачурину досталась книга: в результате обмена. «Барин продавал мельницу и хотел иметь живого медведя. Вот они (Спиридон Емельяныч и барин Махал Махалыч Бачурин) и договорились — мельницу за медведицу с медвежатами. Да пока спорили, медведица убежала. И в придачу к медвежатам Спиридон отдал барину чудесную мудрую книгу «Златые уста»...
Пошёл разговор, что Спиридон Емельяныч хоть и покорил медведиху, но не одной своей силой. Покорил-де Спиридон страшного зверя больше тайным словом и звериным псалмом из книги «Златые уста».
Какое значение имеет медведь в библейских текстах? В разное время толкование менялось. Так, в ранней Церкви в медведе видели символ сырых, необузданных аспектов человеческой природы. Святой Августин в своей могущественной мудрости уподобил медведя старому, греховному "я", которое должно быть преодолено с помощью благодати Христа. Такое толкование напоминает нам о нашей постоянной потребности в обращении к Господу и преображении в Господе.
В эпоху Нового времени некоторые христианские писатели стали связывать привычку медведя впадать в спячку с тремя днями пребывания Христа в гробнице. Как медведь весной вылезает из берлоги, так и наш Господь триумфально восстал в пасхальное утро. Эта прекрасная аналогия говорит
о надежде на воскресение и новую жизнь, которая лежит в основе нашей веры.
Трактовки не противоречат друг другу, а, скорее, дополняют одна другую.

Отражение дохристианской эпохи (славянская мифология)

Однако известно, что медведя обожествляли ещё в каменном веке. Следы уважительного отношения к этому животному сохранились и в русских обычаях вплоть до конца 19 века. В русских сказках, пословицах, поговорках сохранилось особенно много следов медвежьего культа.
А вот еще одна любопытная цитата из этой книги: «Но больше всего люби крылатую птицу! Ибо птица есть образ души».
Птица-душа, когда чувствует «смертный ветер у себя под крылом», ищет особое место, где сидит огневая птица Финуст». В христианском мире феникс символизирует триумф вечной жизни, воскрешение, веру, постоянство; это символ Христа. В раннем христианстве феникс постоянно встречается на погребальных плитах: здесь его значение - победа над смертью, воскрешение из мёртвых. На Руси у феникса были аналоги: жар-птица и фини(у)ст.
Книга «Златые уста» могла быть сборником христианских текстов, в которых заключена мудрость и сила Божия. В тексте романа есть такие слова: «Дорогая та книга, «Златые уста»! В сей книге счастливцу, раскрывшему ее на любой странице, виден весь мир, как на ладошке яичко!» Всё вокруг живое, и смерти нет. Тогда прототип Махал Махалыча через дела свои обрёл жизнь вечную, оставив по себе добрую память. Нельзя сбрасывать со счетов версию, что книга эта - сборник текстов, относящихся к дохристианскому периоду. Или эта книга||сборник текстов начиная с древних времен до 18-19 века.

Была ли книга?

Скорее всего, была. В 1964 году Иван Сергеевич Романов, талдомский поэт-самородок, написал очерк «На завалинке», в нём спустя всего 35 лет рассказ о Бачурине в книге поменял полярность. Вероятнее всего, когда Романов собирал материалы об истории талдомского края, он услышал эту историю и записал так, как ему рассказали старожилы. И книга - не божественное откровение, а автор - нечистая сила. Является ли исчерпывающим объяснение советской идеологией и актуальной на тот момент политической конъюнктурой?
И еще несколько комментариев. Обращаемся к клычковскому тексту «Город Чагодуй», в котором высказывается предположение, что книга («Златые уста»? или какая-то другая ценная книга?) была положена в золотой ларец и похоронена под алтарём церкви. В городе Чагодуе явственно проступают черты нашего Талдома.
Точкой отсчёта истории Талдома принято считать 1677 год, когда в Кашинской переписной книге встречается первое упоминание о Талдоме как о деревне. Однако легенда о происхождении Чагодуя в изложении Клычкова, а затем более поздние исследования (в том числе и клада, найденного в д. Айбутово Талдомского района, книги есть в фонде краеведения) говорят о том, что Талдом имеет более древнюю историю, и татаро-монгольское нашествие нас тоже коснулось. Сотрудники библиотеки продолжат собирать местные легенды и разбираться в том, какие реальные события были положены в их основу.

Подведем итоги

Для сотрудников библиотеки стал открытием тот факт, что Клычков был собирателем местных легенд, так что с некоторыми допущениями его можно назвать талдомским краеведом. Легенда о книге «Златые уста» основана на реальных событиях, и нам предстоит еще разобраться, сколько в ней правды, сколько народного вымысла и каким образом Клычков её переосмыслил и художественно воплотил.

Ирина Ермакова

"Соединяя берега"
Ежемесячная православная газета Дубненско-Талдомского благочиния
№2-2025 г.

"Вкушает мир покой и увяданье..."

alaz — Sat, 01 Feb 2025 18:27:33 GMT

Сотрудники Дома-музея С.А. Клычкова в рамках месячника памяти Сергея Клычкова готовят новые мероприятия и участвуют в различных конференциях и вечерах.

ГОЛОС ЕСЕНИНА
Так, недавно мы приняли участие в Международной научной конференции, посвященной 121-й годовщине со дня рождения С.А. Есенина «Есенин в
литературе и культуре народов России и зарубежья».
Конференция прошла с 22 по 24 сентября 2016 г. в Институте мировой литературы имени А.М. Горького РАН, Государственном музее-заповеднике С.А. Есенина (Константиново), Рязанском государственном университете имени С.А. Есенина (Рязань). Культурная программа включала в себя посещение есенинских памятных мест.
Открылась конференция приветствиями директора ИМЛИ РАН им. А.М. Горького Вадима Полонского, министра культуры и туризма Рязанской области Виталия Попова, директора Государственного музея-заповедника С.А. Есенина Бориса Иогансона и зав. отделом новейшей русской литературы и литературы русского зарубежья ИМЛИ РАН Натальи Корниенко.
Вадим Полонский подчеркнул, что голос Есенина звучит во многих концах земли в переводах не только европейских, но и азиатских, латиноамериканских. В Есенине важно и русское национальное начало и то, что в нем родное и вселенское слились воедино…
Среди докладов известных ученых наше внимание привлекло выступление профессора Натальи Солнцевой «Сергей Есенин и Георгий Гребенщиков», в котором она упомянула нашего земляка Сергея Клычкова. Оказалось, что Клычков тоже общался с Георгием Гребенщиковым и даже посвятил ему стихотворение:
Люблю тебя я, сумрак предосенний,
Закатных вечеров торжественный разлив...
Играет ветерок, и тих, и сиротлив,
Листвою прибережних ив,
И облака гуськом бегут, как в сновиденьи...
Редеет лес, и льются на дорогу
Серебряные колокольчики синиц.
То осень старый бор обходит вдоль границ,
И лики темные с божниц
Глядят в углу задумчиво и строго...
Вкушает мир покой и увяданье,
И в сердце у меня такой же тихий свет...
Не ты ль, златая быль благоуханных лет,
Не ты ль, заворожённый след
Давно в душе увядшего страданья?
<1922>
О Доме-музее С.А. Клычкова упомянул в своём докладе «Музеи Есенина в диалоге культур» Максим Скороходов. В программе также были заявлены
интересные для клычкововедов выступления: Елены Демиденко «Символика рока и мотив расставания в лирике С. Есенина и С. Клычкова»; Павла
Квартникова «Проблемы восприятия Запада в творчестве новокрестьянской плеяды»; Николая Скрипкина «Есенинская тема в публицистике Е.А. Евтушенко» и автора этих строк «Есенинская тема в экспозициях Дома-музея С.А. Клычкова».
В ходе выступления Б.Иогансона «Новые поступления в фонды ГМЗ С.А. Есенина» (об архивах Ю.Л. Прокушева и Г. Макквея) был показан видеосюжет, в котором известный английский исследователь Гордон Макквей, бывавший на талдомской земле, назвал имя Сергея Клычкова.
От есенинцев в фонды музея были переданы книги: В.В. Меркулова, С.И. Трофимова «Сергей Есенин в экслибрисе» (Москва, 2016) и А.Л. Спировой «Принцесса Брамбилла и поэт» (Мурманск, 2013), где неоднократно упоминается С. Клычков: «Как-то сидели в «Пегасе»: Есенин, я и подсевший
к нам С. Клычков…» и др.
От профессора «Рязанского государственного университета имени С.А. Есенина» О. Вороновой в дар – журнал «Современное есениноведение» 2016/2 (37). А от Натальи Устименко – репринтное издание оригинала старинной открытки «Праздник Древонасаждения в Ростове-на-Дону 7-го апреля 1910 г.».

ВСТРЕТИЛИСЬ ПУШКИНИСТЫ
В субботу, 1 октября, в день празднования по народному календарю именин Арины («Арина-журавлиный лёт»), в Больших Вязёмах в ГМЗ А.С. Пушкина встретились на ХХ Пушкинской конференции и ХIХ Троицких чтениях ведущие пушкинисты России и зарубежья. Открыл конференцию директор
музея-заповедника, заслуженный работник культуры РФ и Московской области Александр Рязанцев.
Автор этих строк выступила на пленарном заседании с темой «Образ Пушкина в творчестве современников и современных писателей ХХ века»
(М.Е. Салтыков-Щедрин, С. Клычков, Л. Зилов, Лариса Васильева). Имя С. Клычкова также прозвучало в докладе Маргариты Сосницкой «Почему «солнце русской поэзии не светит за границей?», которая любезно подарила нам фотографию библиотеки Славистики Миланского Государственного университета, где, среди других поэтов и писателей, портрет нашего земляка Сергея Клычкова, бывавшего в Италии…
А подмосковная пушкинская осень нашептала автору поэтические строки:
Всё дышит Пушкиным вокруг!
Волшебный день, мой милый друг!
Держу гусиное перо –
Мне время сочинять пришло!
Монеты бойко прессовать,
По светлой осени гулять…
В кафе «Арины» посидеть,
Рисунки детские смотреть…
Страдать, надеяться, любить
И полной грудью воздух пить!
А конференция зовёт
И Пушкин рядом где-то ждёт…
Чу… вновь гудят колокола –
Преображения пора!
А речка Вяземка течёт,
Столетьям потерявши счёт…

Татьяна Хлебянкина,
заведующая Домом-музеем С.А. Клычкова

"Заря"
№39-2016 г.

Испытание Пушкиным

alaz — Thu, 07 Oct 2021 11:35:57 GMT

Для многих из нас знакомство с Пушкиным начинается с детства. Мы входим в волшебный мир звуков его поэзии, заучиваем наизусть «У Лукоморья дуб зеленый...».
Пушкин всегда с нами. Он неотделим от нас. Это живой источник, из которого чем больше льешь, тем больше хочется пить, припадать к нему снова и снова в радости и в горе, в детстве и в зрелости. Его всеобъемлющее влияние, конечно, не могло не коснуться и наших писателей - земляков.
Может быть, рука судьбы направила Мишу Салтыкова, против его желания, в числе лучших воспитанников в Царскосельский Лицей, где не так давно учился Пушкин, где сами стены были пропитаны духом русской литературы и пушкинской поэзии.
И по праву был он назван преемником Пушкина в своем лицейском выпуске.
Поэтом М. Е. Салтыков-Щедрин не стал, хотя в лицейские годы писал много стихов. До нас дошло 11 его стихотворений, в том числе «Лира», посвященное памяти Пушкина и Державина, напечатанное в 1841 году в журнале «Библиотека для чтения» за подписью С-в:
На русском Парнасе есть лира:
Струнами ей — солнца лучи,
Их звукам внимает полмира,
Пред ними сам гром замолчи.
И в черную тучу главою
Небрежно уперлась она;
Могучий утес под стопою,
У ног его стонет волна.
Два мужа на лире гремели,
Гремели могучей рукой;
К ним звуки от неба летели
И приняли образ земной.
Один был старик величавый;
Он мощно на лире бряцал.
Венцом немерцающей славы
Поэта мир хладный венчал.
Другой был любимый сын Феба,
Он песни допеть не успел,
И в светлой обители неба
Уж исповедь сердца допел.
Певец тот был славен и молод,
Он песнею смертных увлек,
И мира безжизненный холод
В волшебные звуки облек.
Угасли. В святые селенья
Умчавшись, с собой унесли
И лиру, одно утешенье
Средь бурь и волнений земли!..

За первые Свои прозаические произведения «Запутанное дело» и «Противоречия» оказался сатирик в ссылке в далекой Вятке. Оттуда ему удалось выбраться только через 7 лет, благодаря хлопотам бывшей жены Пушкина Натальи Николаевны Ланской и ее второго мужа.
«В начале мая 1880 года, в связи с предстоящим открытием памятника Пушкину в Москве, Салтыков выступил с инициативой учреждения «Пушкинского капитала» Литературного фонда. Написанный им проект соответствующего постановления был... утвержден 25 мая 1880 года.
Вот текст этого постановления:
«Открытие памятника Пушкину соединило всю мыслящую Россию в общем чествовании его памяти... Чтобы ознаменовать это народное торжество чем-либо достойным имени великого поэта, комитет общества для пособий нуждающимся литераторам и ученым... постановил: 1) основать неприкосновенный капитал для выдачи пособия на издание замечательных литературных и ученых трудов, которые по недостатку средств не могут быть обнародованы самими их авторами;
2) капиталу этому присвоить наименование Пушкинский. Заявляя об этом, комитет выражает надежду, что настоящее празднество будет торжествовать не только для памяти чествуемого поэта, но и для всей русской литературы...»
(С. Макашин. «Салтыков-Щедрин. Последние годы. 1875—1889, М., Худ.лит. 1989, стр. 100—101).
И хотя впоследствии М. Е. Салтыков-Щедрин не любил, когда ему напоминали о стихотворных грехах его молодости, он оставался тонким знатоком и ценителем хороших стихов.
Знал об этом и Сергей Клычков, который ссылается на мнение Щедрина в своем романе «Сахарный немец».
Сам же «Сергей Антонович, по воспоминаниям его сестры, Веры Антоновны, имел в своей библиотеке книги и Пушкина, и Щедрина. Любил он, когда после трудового дня семья Клычковых собиралась в травяной беседке за чайным столом, читать «Купца Калашникова» Лермонтова, Сказку о паре Салтане» Пушкина, «Нос», «Тарас Бульба» Гоголя и другие (по воспоминаниям брата С. Клычкова — А. Сечинского). Читал он артистически. И в своей «полемической статье» «Лысая гора», опубликованной в журнале «Красная новь» № 5 за 1923 год, С. Клычков неоднократно ссылается на Пушкина, делая вывод о том, то в «искусстве все-таки ценно и остается жить только то, что прекрасно и просто».
О любви С. Клычкова к творчеству Пушкина говорят и его ответы на анкету журнала «Книга о книгах» к 125-летию со дня рождения А. С. Пушкина».
1. Как вы теперь воспринимаете Пушкина?
— Чувство влечения к Пушкину, любви к его поэзии — как чувство голода, жажды: почти физическое чувство. В разгаре футуризма и поэтического атеизма Пушкин для меня всегда был образом утешения, успокоения и надежды — надежды, что вся эта шумливость, заносчивость нелепости, самоуверенная непростота и бездумье — пройдет без следа и заметы в сердце человечества. Если мы еще не вплотную подошли к Пушкину, то это будет завтра.
2. Какую роль вы отводите Пушкину в судьбах современной и будущей русской литературы?
— Сейчас на нем будут учиться, подражать его стилю, удивляться его поэтической манере — завтра литература будет жить Пушкиным.
3. Как дать Пушкина современному русскому читателю?
— Издать Пушкина для народа.
Сергей Клычков.
Ответы на анкету печатаются по публикации в журнале «Книга о книгах», М., 1924, № 5, нюнь. Автограф хранится в ЦГАЛИ.
Журналом было разослано 200 анкет, получено 27 ответов, в том числе от С. Есенина. П, Когана, В. Львова-Рогачевского, Вяч. Полонского, Д. Фурманова и других. «Каждая анкета, — писал журнал— есть в сущности, испытание не только того, что служит темой анкеты, сколько самих анкетируемых».
Мне кажется наши земляки-писатели с честью прошли испытание Пушкиным. И вечно будет жить наша и их любовь к Пушкину и к России.

Т. ХЛЕБЯНКИНА,
зав. домом-музеем С. Клычкова.

Памяти товарища

alaz — Mon, 01 May 2017 16:20:00 GMT

Талдомский район потерял замечательного человека — популяризатора творчества Сергея Клычкова, бывшего корреспондента газеты «Заря», десантника, прекрасного журналиста и писателя Вячеслава Валентиновича Морозова. 56 лет... Как трудно говорить: он был...
Вячеслав Валентинович Морозов родился 4 июля 1954 года в с. Сидоровка Романовского района Алтайского края. После окончания Сидоровской средней школы (1971 г.) служил в армии - в воздушно-десантных войсках
(1973-1975 гг.). Вернувшись на родину, сотрудничал с районной газетой. В течение 18 лет серьёзно занимался альпинизмом. Об этом его первая повесть «Горы», опубликованная в 1981 году в альманахе «Алтай». Он выпускник Литературного института им. М. Горького (1986 г.) Публиковался в центральной периодике. Автор девяти книг прозы. Член Союза писателей России (рекомендации В.Распутина, В.Бондаренко, Н.Шипилова). Работал в газете «Рабочая трибуна», помощником главного редактора журнала «Наш современник». Неоднократно бывал в «горячих точках» СССР, а затем России. Работал в радиокомпании «Маяк», где вёл программу «Радар», был автором и ведущим передачи «Экологический микрофон».
Душа и сердце Вячеслава Валентиновича останутся навсегда в его книгах, а память о нём — в сердцах всех, кто его знал.

А.Белов, А.Левшин, В.Демидов, Е.Страхова, Ю.Бойко, Ф.Мустафина, Е.Быкова, Г.Мирошниченко, С.Курсова, О.Рязанцева, А.Серёгин, Е.Гуров, А.Куманичкин, Г.Русакова, Н.Янин, Т.Хлебянкина

«Опять, опять родная деревенька...»

alaz — Mon, 01 May 2017 16:19:03 GMT

Так сотрудники районной библиотеки назвали литературно-краеведческий вечер, посвященный 73-й годовщине со дня кончины нашего земляка поэта и писателя Сергея Клычкова. Вела его библиотекарь Татьяна Васильевна Симагина. Открылось мероприятие выступлением юного лицеиста Влада Винцарёва, исполнившего на гитаре мелодию песни на стихи Есенина, друга Клычкова.
Собравшиеся в зале знакомились со страницами из жизни поэта, расстрелянного по ложному обвинению 8 октября 1937 года.
Татьяна Васильевна читала строки из записей разных лет второй жены Сергея Антоновича Варвары Николаевны Горбачёвой, в том числе о визите к её мужу, Сергею Клычкову, величавой, как королева, Анны Ахматовой, письмо ему скульптора Конёнкова из Нью-Йорка:
«Дорой Серж!
Получил напечатанное машинкой письмо за подписью твоей. Твою книжку «Сахарный немец» тоже получил и прочёл, не отрываясь. Многое в ней мне очень и очень понравилось. Я как бы даже присутствовал при описании Дубны, дубрав, междулесья и Абысов, которые слышат гук лешего за три версты.
Кроме того, в этой книге видна твоя душа, и ты сам в ней такой живой и правдивый. Вот всё, что я могу тебе вкратце сказать по поводу книжки... Ещё я могу тебе сказать, что я тебя люблю, как и прежде, и даже больше и желаю тебе провидеть и увидеть дальнейшее, что сокрыто, и поведать о том и другим сердцам...Если встретишься с Серёжей Есениным, передай ему наш привет. Я читал, что он, «задрав штаны», решил «бежать за комсомолом». Для быстроты советую вмазать скипидару. Ну, будь здоров, не забывай. Привет от Маргариточки.
Любящий тебя С. Конёнков».
Ведущая вечера прочла много стихов поэта, в которых звучит его любовь к нашей земле, реке Дубне, Чертухинскому лесу, деревне Дубровки. Потом с удовольствием читали стихи Клычкова воспитанники детского дома. Их подготовила библиотекарь и воспитатель Любовь Александровна Лунина. Зрители аплодировали им, а библиотекари подарили книги. Стихи читала и учительница Талдомской школы №2 Галина Андреевна Русакова.
Всем оказались близкими строки Клычкова о лесной речке Улюсь, о земляках-башмачниках, которые «зубами расправляя кожу, цветные туфли мастерят для лёгких и лукавых ножек». Участники вечера, услышав эти замечательные строки, стали вспоминать своих дедушек, которые шили туфли так, как пишет об этом наш поэт.
Каждый из присутствовавших в зале, слушая его замечательные стихи, испытал чувство гордости за своего талантливого земляка.

Лидия СОБОЛЕВА

«Два Сергея, два друга, метель да вьюга»

alaz — Mon, 01 May 2017 16:17:17 GMT

...Узнав о гибели Есенина, он (Клычков. - Ред.) выбежал на улицу и упал в снег... «Сергей не мог убить себя, не мог». И повторял: «После Есенина мы есенята. Рязанский самородок на столетия. Травили его бездари».
«Клычков - сама простота, чистота и мягкость... Я люблю его очень и ценю как поэта выше Орешина. И во многом он лучше и Клюева, но, конечно, не в целом», - писал Есенин Ширяевцу.
Цитируя стихи Сергея Клычкова, Сергей Есенин писал в «Ключах Марии»: «И прав поэт, истинно прекрасный народный поэт Сергей Клычков, говорящий нам, что
Уж несётся предзорняя конница,
Утонувши в тумане по грудь.
И берёзки прощаются, клонятся,
Словно в дальний собралися путь.
Он первый увидел, что земля поехала, он видит, что это предзорняя конница увозит её к новым берегам. Он видит, что берёзки, сидящие в телеге земли, прощаются с нашей старой орбитой, старым воздухом и старыми тучами...
Сергей Есенин и Сергей Клычков организовали издательство «Московская трудовая артель художников слова», и в этом издательстве вышли две книги Сергея Есенина.
Брат Клычкова Алексей Антонович Сечинский вспоминал: «В 1919 году я лично видел Есенина Сергея у брата в комнате Дома писателей на Пушкинском бульваре в Москве. Тогда я обратил внимание, что отношения между ними были самые душевные. Осталось в моей памяти следующее: брат Сергей прочитал Есенину своё стихотворение, тот прослушал и повторил дословно. Есенин прочитал брату своё стихотворение, брат повторил его дословно».
В редакцию журнала «Красная новь», где Сергей Клычков работал секретарём, Сергей Есенин принёс свое стихотворение «Не жалею, не зову, не плачу».
«Батюшки мои, на розовом коне! - ахнул Клычков и рухнул Есенину в ноги. - Вот это удружил, Серёга!»
Поднявшись, он повторил стихотворение без единой запинки. Стихотворение было опубликовано с посвящением Сергею Клычкову.
Последние стихи Сергея Клычкова Осип Мандельштам назвал «волчьим циклом». По содержанию они напоминали волчий вой, а по звучанию это было предчувствие гибели:
В этом мраке, в этой теми
Страшно выглянуть за дверь:
Там ворочается время,
Как в глухой берлоге зверь.

Галина ИВАНОВА,
зав. научно-экспозиционным отделом музея-заповедника Сергея Есенина,
г. Рязань

Не лгать себе.

alaz — Mon, 01 May 2017 16:15:27 GMT

"Запасной выход". За дверью с такой надписью курят двое. Вру! Ну, что за привычка, присочинять ни с того ни сего. Курит один - Вячеслав Морозов, а я здесь, так сказать, за компанию: «дышу никотином» - уж слишком интересный разговор... Беседуем у стены (чуть не сказал «у Стены Плача», вспомнив о месте, где евреи оплакивают былое величие Иерусалима); мы - русские, и облупившаяся штукатурка над лестницей обнажила красно-кирпичную кладку столетней давности по контуру, очень напоминающему пределы (приделы) некогда великой державы — можете называть её империей или Советским Союзом — периметры не слишком разнятся.
Говорят, что однажды купец Киселёв, только что отстроивший этот дом, до сих пор являющийся наиболее значительным архитектурным сооружением Талдома, выскочил во время случившегося здесь пожара на балкон и громко-громко закричал: «Горим!!!». Почти напротив находилась пожарная каланча, ныне полуразрушенная и поросшая березняком. Купца услышали, пожар был быстро потушен. Помня ли о Боге, или просто по доброте душевной, Киселёв регулярно кормил всех желающих горячей требухой на первом этаже своего богатого дома, который ещё стоит и служит ныне районной библиотекой, где и происходит наш разговор, в то время как в холодном обширном подвале здания стоят, «связанные по рукам и ногам» общей судьбой самые разнообразные книжки и книжечки, предназначенные для утилизации по-ветхости. Взглянул как-то на одну из них — и поразился: «М. В. Ломоносов. Избранные философские произведения. Госполитиздат, 1950). Открыл — наугад, увидел заглавие: «Замечания и возражения на речь академика Миллера «Происхождение народа и имени российского (1749 — 1750)». В статье этой профессор Михайло Ломоносов камня на камне не оставляет от теории Миллера, изобразившего российских людей «столь бедным народом, каким ещё не был ни один и самый подлый народ ни от какого писателя не представлен».
Так о чём же мы говорим с Морозовым? Конечно, о Сергее Клычкове. О том самом человеке, памятник которому стоит (сидит) во дворе этого дома. Летнее солнце хочет придать благостное выражение лицу «Последнего Леля», но выявляет горькую складку у рта поэта, расстрелянного по абсурдному обвинению в тридцать седьмом. А может, эта складка от долгого пристального взгляда на прогнившие вываливающиеся рамы библиотеки и лопнувшие стёкла?
К Сергею Клычкову подлинное признание пришло в два последних десятилетия. Морозов — один из тех, кто всей душой, всем своим литературным и гражданским талантом послужил этому великому делу. Не оттого ли он вновь и вновь касается простого и ясного (во всяком случае, для него самого) вопроса о необходимости присвоения нашей районной библиотеке имени Сергея Клычкова — взамен утраченного сравнительно недавно «имени Воровского»?
Библиотека долго и безропотно носила имя революционера Вацлава Воровского, который, кстати, занимался и литературной критикой (Ленин ведь тоже не писал романов, но главная библиотека страны до сих пор носит его имя!)
— Между прочим, в судьбе Воровского и Клычкова есть даже нечто общее: оба попали под «колесо истории», оба были убиты — один «белыми» в Швейцарии, другой — «красными» в Москве...
Не судя о роли и значении первого, напомню только, что ближе и роднее Клычкова, а значит, и уместнее для присвоения его имени местной библиотеке, нет никого — разве что Салтыкова-Щедрина, которому, честно говоря, и ныне не слишком уютно в родной стране. Хотя, формально, великий сатирик вроде бы не обижен вниманием, и имя его носят многие очень солидные, в том числе и столичные, культурные учреждения.
— В чём же дело? — интересуюсь. — Отчего твои многочисленные публичные призывы присвоить районной библиотеке имя Клычкова остаются гласом вопиющего в пустыне?
— А я, наивный, надеялся, что ты ответишь мне на этот самый вопрос, — говорит Вячеслав, сделав нервную затяжку; в глазах колючие огоньки. — Призывы, предложения были: и публичные — здесь, у памятника, и доверительные, «без галстуков», так сказать; дважды этот вопрос поднимала «Заря», ссылаясь на меня... Результат пока — ноль!.. Вышестоящие ссылаются на необходимость инициативы «снизу», нижестоящие, как водится, ждут команды «сверху». Недавно я был у себя на родине, в Алтайском крае, и вновь увидел нечто такое, отчего стало обидно за Талдомский район, давно уж ставший мне тоже родным...
— Родным, во многом благодаря Клычкову? Я не ошибаюсь? Выходит, «личный мотив», «личная заинтересованность»!
— Разве это плохо? Да, я лично заинтересован и, более того, счастлив, что смог приблизиться к Сергею Клычкову, его духу, наследию, стать одним из проводников творчества этой в высшей степени самобытной и глубокой личности! Ты, конечно, читал его «Лысую гору». Перечитай, не поленись. Кстати, книжечка эта есть в читальном зале. Пойдём! — увлекает он меня за собой... — Смотри: «Истины нет, есть одна большая обобщающая ложь, «обман возвышающий», и однако ни в одной сфере человеческого бытия нет такой жадной погони, жестокого соревнования, зависти и восторга. От лжи бесчеловечной и обольщающей убежал Толстой, проклявши безжалостную, прекрасную богиню, с улыбкой равной встречающую и жениха, и искупительные жертвы, ибо витает над всеми равно её чудесная птица, у которой два крыла:
радость нечаянная и отчаяние безысходное: а душу можно ль рассказать?! Проистекающая отсюда война между словом и его внутренним обозначением — извечна, и раньше всех мук человек познал муки творчества. В наше время эта обострённость — титл, стоящий между мыслью, чувством и их словесным знаком, — особенно опустошительна...»
— Это я к тому, что слово, имя более чем материальны и присвоить библиотеке имя Клычкова— это восстановить некую высшую справедливость, как было с реабилитацией самого имени и творчества этого человека.
— Но «вернёмся» на Алтай. Что там такого особенного? сознательно подливаю масла в огонь.
— Особенного много. Но речь в данном случае об отношении к собственной славе и гордости, то есть в первую очередь к памяти местных писателей, актёров, режиссёров, Героев и т.д., которые продолжают жить не только в своих деяниях и книгах, новейшей журналистике, «именных» чтениях, но и в названиях учреждений культуры. Жители этих мест дружно и справедливо полагают, что «сам Бог велел» присваивать учреждениям культуры, и тем более библиотекам, от мала до велика — имена людей, что плоть от плоти Алтайского края. А как приятно было мне, уроженцу села Сидоровка, взять в руки добротную иллюстрированную книгу
— почти 800 страниц! — о родном Романовском районе. Там, кстати, есть и о роде Морозовых, и кое-что обо мне самом.
— Видел эту книгу в нашей районной библиотеке. А ещё — целую полку книг из твоей личной библиотеки с автографами литературных и других знаменитостей. Не жалко было расставаться с эти богатством, принося его в дар библиотеке «имени Клычкова»?
— «Твоими бы устами да мёд пить!» — говорят в таких случаях. Это по поводу заветного имени. Что касается остального, то я не «Скупой рыцарь», чтобы сидеть на сундуке с раритетами — пусть и другие...
— посидят!..
— Ну, зачем же так! К счастью, есть ещё люди, которые ценят книгу и которым её не могут заменить никакие, даже самые современные, средства информации.
— Сам-то что пишешь сейчас?
— Работаю сразу над несколькими вещами. Позволь не афишировать — я немного суеверен.
— Всё получится. До сих пор тебе удавалось воплощать свои задумки в жизнь. Из переизданий Клычкова — «Лысая гора», «Чертухинские небылишины», «Мадур-Ваза Победитель», «Сорочье царство» и, наконец, «Сараспан», где собраны его переводы с языков народов СССР... И, как всегда, — с добротными твоими предисловиями и комментариями. Ты, наверное, уж потерял счёт своим очеркам о жизни и творчестве нашего замечательного земляка...
— Нет, помню все. Помогает сам Клычков: он столь глубок и многообразен, что и читать его, и вникать в него никогда не надоедает. Недаром уже на первый сборник его стихотворений «Песни», изданный в начале 1911 года Сергей Городецкий восторженно откликнулся: «.. .Юный запевальщик, не литератор, не книгогрыз, а просто птица певчая — Сергей Клычков. Родился с песнями в груди, повёл глазами — и запел». Этот певец имел моральное право бросить в лицо некоторым своим современникам «облитое горечью и злостью»: «.. .развилась и упрочилась породка поэтов, которую можно назвать полукровкой». Так он чувствовал фальшь. А завистники, формалисты и чиновники от литературы видели в нём скорее даже не классового, а кровного врага.
— Бескорыстие — не беря в счёт моральное удовлетворение — похвально и почётно. Не думаю, однако, что писатель Вячеслав Морозов столь богат, чтобы на свои деньги издавать чужие книги...
— Во-первых, как ты понимаешь, Клычков мне вовсе не чужой. А во-вторых, находятся в районе люди, которые считают своим долгом спонсировать подобные издания, готовы вложить свои деньги в это благородное дело. Так были выпущены все названные тобой книги, кроме «Сорочьего царства» (2008 г. — Ред.), которому особенно повезло, так как я нечаянно победил в областном конкурсе на лучшее произведение о родном крае и получил почётное право на издание этого сборника в Издательском Доме «Московия» на деньги губернатора Б.В.Громова. Особенно приятно, что книжка эта, составленная из подлинных перлов клычковской прозы, богато иллюстрирована работами юных художников — воспитанников Талдомского училища народных промыслов и декоративно-прикладного искусства и Талдомского лицея.
— В минувшем году в Москве состоялась первая Международная Клычковская научная конференция. Это и твоя победа.
— Прежде всего, это победа таланта самого Клычкова. Ну и, разумеется, всех тех, кто упорно расчищал читателю путь к его наследию; мне, в частности, посчастливилось, кроме всего остального, знакомить наших современников и с Клычковым-переводчиком. Под редакцией профессора В. П. Смирнова подготовлен сборник выступлений участников того знаменательного форума. «Последнего Леля» (одно из метафорических имён С. Клычкова. — Ред.) знают теперь в Лондоне, Париже, Нью-Йорке...
— Слыхал я, что Клычковым очень интересуются в университете Варны, Шумена — старейшего университета Болгарии.
— И Клычковым, и многими другими крестьянскими поэтами, всем литературным процессом наших двадцатых-тридцатых годов минувшего столетия. В августе 2002 года группа российских писателей побывала в этом почтенном учебном заведении, был там и я, подарил нашим славянским братьям книги Сергея Клычкова. Доцент кафедры русской литературы Ивайло Петров настолько заинтересовался творчеством «певца Дубравны», что сделал отличные переводы с «клычковского» на болгарский, широко использует в своих лекциях и мои статьи.
— Давно не бывал в «горячих точках»? - не могу удержаться от несколько провокационного вопроса, памятуя о большом специфическом и опасном журналистском «хобби» Вячеслава.
— И в горы небось давненько не лазил?— намекаю ещё на одно опасное увлечение собеседника — альпинизм.
— Что правда, то правда: и поездки «без прикрытия» по местам боевых конфликтов, и восхождения, в том числе и на пик Коммунизма, постепенно уступают место более размеренному существованию.
— Не голодно ль, однако, «на вольных хлебах» российскому писателю?
— Служить бы рад. Но не так, как некоторые из тех, кто работает «под заказ».
— Ты не лукавишь? Ведь и поездки в «горячие точки» с последующими репортажами, и книги острой политической направленности — такие, как «Адмирал ФСБ» и «Будь проклят ты, Иуда!» — это по сути исполнение заказа — ведомственного, политического.
— Увы, здесь ты ошибаешься. Всё можно «подогнать» под какое-нибудь определение, но, если знаешь мой характер и мои нравственные установки, то ясно, что по заказу я попросту писать не умею. Пишу лишь о том, что лежит на сердце. Добавлю, что в круг моих знакомых вхожи только честные журналисты, коим я всегда протяну руку. «Заказным» — никогда.
— Понятно. Спасибо за беседу, за правду. И давай вместе надеяться, что районная библиотека обретёт наконец доброе и звонкое имя Сергея Клычкова, а вместе с ним и второе дыхание
— как книги «кулацкого поэта», птицей Феникс явившегося современной России.

Евгений ГУРОВ

Тема для диссертации - МОЙ КЛЫЧКОВ

alaz — Mon, 01 May 2017 16:10:43 GMT

Заведующая кафедрой литературы Ишимского (Тюмень) государственного пединститута доцент Зоя СЕЛИЦКАЯ первой начала изучение творчества нашего земляка. Мы познакомились с ней на международных научно-литературных чтениях «Жизнь и творчество Сергея Клычкова» в Литературном институте и попросили написать для нашей газеты о «своём» Клычкове.
— Имя Сергея Клычкова я впервые услышала, будучи студенткой литературного факультета Даугавпилсского педагогического института в Латвии. Я писала курсовую, а потом и дипломную работу под руководством Эдуарда Брониславовича Мекша, который в то время работал над кандидатской диссертацией о поэте Петре Орешине. Именно он принёс как-то раз несколько стихотворений Сергея Клычкова и предложил мне сравнить их с есенинскими стихами. Потом было знакомство с поэзией Николая Клюева, но меня заворожили больше строки Клычкова.
В 1979 году я решила начать работу над диссертацией по творчеству Сергея Антоновича. Мне сказали, что тему, связанную с этим поэтом, может быть, пропустят только в ленинградском институте имени Герцена на кафедре А. И. Хватова. Если же там не возьмутся за это дело, то не возьмутся нигде.
Я поехала в Ленинград на кафедру советской литературы. Александр Иванович Хватов выслушал меня, удивился моему желанию работать по такой теме и предупредил, что будет очень трудно, возможно, ничего не получится. Но согласился утвердить тему диссертации и прикрепил меня к кафедре в качестве соискателя.
Потом Хватов не раз помогал мне одолевать всякие бюрократические препоны, но на защиту диссертации не пришёл (мог быть скандал). Подлинным руководителем остался мой учитель и друг Эдуард Мекш.
Нужно было найти тексты произведений Клычкова. Имя его было изъято из всех каталогов, и аспиранту было невозможно добраться до каких-либо сведений. Тогда в моей жизни появился удивительный человек литературовед Александр Иванович Михайлов. Он позволил мне воспользоваться прижизненными изданиями лирики и прозы Клычкова из своей личной библиотеки. Я была очень благодарна Михайлову, этому доброму русскому человеку с широкой душой, бесконечно влюблённому в красоту ново-крестьянской поэзии. (Талдомчане в 1980 году услышали выступление Михайлова на первом празднике в нашем районе, посвящённом 90-летию Сергея Клычкова. Он тогда приехал к нам из Ленинграда и прочитал замечательную лекцию. - Л.С.).
Писать мне было трудно из-за отсутствия биографических сведений о Клычкове и из-за того, что не было доступа к архивным материалам. Поиски приводили меня к людям, неравнодушным к судьбе талантливого поэта и писателя. Я очень благодарна французу Мишелю Никё, от которого так неожиданно пришла помощь. В ответ на первую мою публикацию о лирике С.А. Клычкова в одном из сборников он прислал мне свою статью, копию письма Максима Горького Сергею Клычкову и часть своих комментариев к биографии поэта. До сих пор я помню
ощущение счастья от того, что получила бесценный дар. Таких моментов было много. Я не просто узнавала всё больше о Сергее Клычкове, а ещё и погружалась в трагическую эпоху начала ХХ века. По крупицам складывалась картина жизни и творчества замечательного художника слова. Очень много я узнала, встретившись с братом поэта Алексеем Сечинским и его другом Петром Журовым.
Много было людей, которые мне помогали, и тех, кто доводил меня до отчаяния, каждый раз обрушивая шквал разных обвинений только потому, что в моих статьях речь шла о крестьянском писателе. Работа над диссертацией закалила мой характер и изменила мировоззрение. Защита состоялась в Ленинграде в 1989 году. К этому времени вышли, прорвав полувековой заговор молчания вокруг имени выдающегося художника слова, три его книги.

НЕИЗБЫВНОЕ ПРОСТРАНСТВО

alaz — Mon, 01 May 2017 16:09:22 GMT

...И я им вслед за тонкой дымкой
Укромной песенки моей
Иду неспешной невидимкой
Для зрячих и слепых людей...
Сергей КЛЫЧКОВ

Большим событием в литературной жизни России стали международные чтения, посвящённые творчеству Сергея Клычкова, нашего знаменитого земляка. Мы уже писали в нашей газете об этом форуме, состоявшемся в год 120-летия поэта, а сегодня хотим познакомить читателей с мнениями некоторых участников чтений. В ноябре мы получили из Киева от редактора газеты «Украинский формат» специальный номер, посвящённый Клычковским чтениям. Редактор издания Наталья Викторовна ГОЛОВАНОВА посвятила этому событию 16 страниц! Спасибо ей за большое внимание к русскому поэту и к Талдомской земле, на которой побывали участники международных чтений.

Н. Голованова успела собрать у нас немало интересных фактов, сделала десятки фотографий, чтобы рассказать своим читателям о поэте и его родине. Рядом с её собственными материалами в «Украинском формате» опубликованы статьи жителей нашего района о Сергее Клычкове, в том числе — исследования Вячеслава Морозова, Лидии Соболевой, Татьяны Хлебянкиной.
По электронной почте Наталья Голованова сообщила нам, что ей предложили сделать телепередачи о Сергее Клычкове на Харьковщине, Полтавщине, в Сумской области. Ожидается предложение от Первого национального телеканала Украины. Как нам не радоваться такому вниманию к человеку, чьё имя и творчество полвека замалчивались в нашей стране!
Вот несколько выдержек из статей Натальи Викторовны Головановой о Сергее Клычкове.
«Талдом, Дубровки — магические слова. Здесь родился и прожил часть жизни Сергей Клычков!
Не всем знакомо это имя, и неслучайно. Он крестьянство, народ возвёл в высшую степень, околовластное мелкоутробное ворьё кинул ниц, — кто бы это потерпел? Был бы бездарен — не заметили бы и пропустили мимо ушей и глаз. А его слово проникает в самое сердце».
«Испытал ли ты, читатель, когда-нибудь подобное тому, что испытали участники международных научно-литературных чтений, посвящённых Сергею Клычкову, пребывая в Талдоме и в Дубровках — на родине писателя?
День 16 октября 2009 года, когда в клычковские места приехали учёные и литераторы из разных городов России, Украины, Франции, США, звенел над Московской губернией, над Чертухинским лесом ясностью и ослепительностью.
В Тадоме глаз ласкала деревянная архитектура, удачно соединённая с архитектурой в камне. Хотелось скрипеть половицами и подниматься по деревянным лестницам музеев, бежать туда, где прячутся тайны Чертухинского леса, тайны того и этого века».
«Клычков был репрессирован, расстрелян, через двадцать лет посмертно реабилитирован, а потом было 50 лет скотского молчания о нём, уже реабилитированном...»
«.. .Он оказался способен невиданно подняться до простоты, по которой тоскует сердце каждого славянина. Возвеличил родину и родную природу, возвеличил человека. И без фанфаронства описал, познавши во всех деталях и извивах, такое неизбывное для русского человека, для славянина пространство — дорогу.
И ведь какие образы нашёл! Эти замечательные куски в «Сахарном немце» (...) — про «Хинляндию» сквозь тоску, про «берёзовое полено», про зелёно-золотой глаз луны. Эти его рассказы-мифы вполне всамделишные, пронзительно яркие и явные про Морковкиных и Голубковых, о батюшке, про эту чёртову Акулькину дырку, Василисин сарафан, про истому от такого дорогого автору чертухинского тумана и воспоминания об отцовской избе в окопах первой мировой войны. Зачитаться можно. Клычков машет кистью без оглядки. Словно рукавом по ветру махнёт туда, сюда — и всё, есть картина! И никогда не увидишь этих мазков, отдельных безликих слов — есть цельная картина, неразгаданная по «технологии» своей, как сама природа!»
«Верно пишет критик Львов-Рогачевский: «У Клычкова на самой высокой высоте стоит Русь. Русь и человек с его бесконечно талантливым и неизмеримым и вольным нутром. А это совсем уже другое, отличное от привычного, современного, измерение.»

ПРИЗНАНИЕ

alaz — Mon, 01 May 2017 16:07:39 GMT

Наша газета уже сообщала о состоявшихся в Москве международных научно-литературных чтениях, посвященных творчеству поэта и прозаика Сергея Клычкова, чьё имя замалчивалось почти полвека (по абсурдному обвинению С. Клычков был расстрелян в 1937 году). Мы, земляки поэта, вместе с его братом Алексеем Сечинским, сыном Георгием, литературоведом Николаем Банниковым много лет боролись за переиздание его книг. В 1985 году вышла книга стихов поэта, затем другие, были переизданы его романы. В 1992 году после ремонта был открыт музей на его родине. В октябре в Москве состоялись международные научно-литературные чтения, посвящённые творчеству Сергея Клычкова. На них были приглашены и талдомчане.

С волнением мы вошли в один из залов Литературного института. Здесь мы увидели организатора чтений зав. кафедрой новейшей русской литературы профессора Владимира Смирнова. Нам захотелось поклониться ему за внимание к нашему земляку. Мы услышали литию в память о поэте, которую провёл протоиерей, писатель Владимир Чугунов, услышали и живой голос Сергея Клычкова, записанный в двадцатые годы прошлого века.
Открыл чтения ректор Литинститута Борис Тарасов.
За два дня выступили около сорока человек. Первой сделала доклад профессор филологического факультета МГУ имени Ломоносова (г. Москва) Наталья Солнцева. Именно она подготовила к изданию его прозу в 1988 году, написала две книги о его творчестве. Она приезжала в Дубровки на празднование юбилея поэта. Благодаря ей читатели смогли познакомиться с прозой Клычкова. Тема её доклада: «Творчество Клычкова как предмет научного изучения».
Вторым был литературовед из Франции Мишель Никё, профессор университета города Кан. С ним мы тоже давно знакомы. Сын Сергея Клычкова Георгий в конце семидесятых годов показал мне романы своего отца, изданные во Франции. В то время в России сыну ещё не удалось добиться переиздания книг отца. Георгий Сергеевич рассказал о молодом французском исследователе творчества Клычкова Мишеле Никё. Позднее Мишель приехал в наш район. В администрации ему устроили тёплый приём, а мне и Татьяне Хлебянкиной поручили сопровождать его в поездке в музеи Сергея Клычкова и Салтыкова-Щедрина. Я поинтересовалась, как он узнал о поэте, которого не знали толком даже некоторые преподаватели гуманитарных вузов России. Мишель уже тогда хорошо говорил по-русски и ответил, что он приехал в Россию из Франции с заданием от университета написать о поэте Багрицком. Но художник-иконописец в Третьяковской галерее посоветовал ему заняться творчеством очень талантливого, но забытого поэта и прозаика Сергея Клычкова. Когда прочитал его первые строки, понял, какой мощный дар у этого человека, несправедливо расстрелянного в 1937 году. Познакомился с его родными. Они рассказали о его друзьях Сергее Есенине, Николае Клюеве, Петре Орешине и других. Познакомили с другом Клычкова Петром Журовым. Так началась работа Мишеля Никё по исследованию жизни и творчества нашего земляка.
О неизвестных письмах поэта Николая Клюева Сергею Клычкову говорил кандидат филологических наук Института мировой литературы (ИМЛИ) Сергей Субботин. Он приезжал в Талдом в 1985 году на презентацию первого переизданного сборника стихов Клычкова и очень интересно рассказывал о его поэзии и прозе, цитировал письма Клюева, в одном из которых он назвал роман своего друга «Чертухинский балакирь» так: «это меч словесный за русскую красоту».
Трое первых выступавших на конференции подготовили к изданию в 2000 году тексты собрания сочинений Сергея Клычкова в двух томах со вступительной статьёй и комментариями Натальи Солнцевой. (Издательство «Эллис Лак»). В своей статье она называет Клычкова ошеломительно талантливым писателем.
В программе чтений значился Юлий Зыслин, основатель и куратор Вашингтонского музея русской поэзии и музыки. Тема его выступления - «Сергей Клычков в Вашингтонском музее русской поэзии и музыки». К сожалению, докладчик из Вашингтона не смог приехать. А нашей талдомской делегации стало грустно оттого, что имя Клычкова прославляет музей в Вашингтоне, а у нас в районе из-за отсутствия средств на ремонт уже два года закрыт его музей.
Из США прибыл профессор Калифорнийского университета Вроон Роналд, имеющий в личной библиотеке прижизненное издание стихотворений Клычкова. Он сравнивал космические образы в поэзии ново-крестьянских поэтов, и имя нашего земляка звучало не раз.
Из Украины приехали и выступили с докладом доцент Киево-Могилянской академии Люмила Киселёва (г. Киев) и Наталья Голованова, редактор газеты «Украинский формат» и альманаха «Слобожанская провинция».
Зал замер, когда выступал литературовед, главный редактор московского издательства «Прогресс-Плеяда» Станислав Лесневский. Этот человек много раз вёл вечера в Доме литераторов, посвящённые творчеству Сергея Клычкова, на которых присутствовали и жители Талдома. Он рассказал, как друг Сергея Клычкова Пётр Журов носил его стихи Блоку. В феврале 1914 года Блок написал письмо Сергею Антоновичу. В нём есть слова: «Вы уже в литературе».
Много лет назад, благодаря статье Лесневского в «Литературной газете» о Петре Журове, мы с Татьяной Хлебянкиной узнали, что Журов ещё жив, и успели встретиться с другом Клычкова, который дожил до 102 лет, и много узнали об их дружбе. Журов был литературоведом, а с Клычковым он познакомился в Московском университете. Для нас выступление Лесневского, его высокое мнение о творчестве нашего земляка и прозаика было особо значимым. Он с восторгом прочитал несколько стихов Сергея Клычкова.
В чтениях участвовали член-корреспондент РАН Наталья Корниенко, доктор филологических наук, сотрудник ИМЛИ РАН Алла Большакова, доцент кафедры истории русской литературы ХХ века филфака МГУ Алла Герасименко, доцент филологического факультета Нижегородского университета Юрий Изумрудов, поэт и литературовед из Санкт-Петербурга Алексей Филимонов, внучка поэта Татьяна Тихонова и многие учёные из разных городов России; поэтесса Светлана Сырнева из Кирова. Предоставили слово и пятерым жителям нашего района. Мы рассказывали о том, как помогали родным поэта переиздать его книги, сохранить дом, построенный его отцом, открыть музей..
Завершил чтения их организатор, зав. кафедрой Литинститута Владимир Смирнов.
Материалы чтений будут напечатаны в сборнике.
В Литературном институте на экране домашнего кинотеатра можно было увидеть запись телепередачи, посвящённой Сергею Антоновичу, подготовленной профессором Смирновым несколько лет назад. В Доме-музее в Дубровках он проникновенно читал стихи нашего земляка. Год назад на телеканале «Культура» выступили с рассказом о судьбе Клычкова его внучка Татьяна Тихонова и профессор МГУ Наталья Солнцева. Зрители с волнением ловили каждое слово.
Во второй день чтений состоялась беседа за круглым столом. На третий день была организована поездка в Талдом. Сюда на большом автобусе прибыли участники международных чтений. Остановились у районной библиотеки возле памятника Клычкову. Почти все стали его фотографировать, спрашивали, кто автор. Автора назвали: молодой житель посёлка Запрудня Денис Стритович. Гости возложили цветы к подножию памятника.
Перед гостями выступила заместитель главы администрации района Евгения Страхова, готовившая программу первого юбилейного вечера Сергея Антоновича в 1979 году. Выступили организатор международных чтений Владимир Смирнов и литератор Станислав Лесневский. Потом учёные и литераторы отправились в Талдомский историко-литературный музей. С огромным интересом они посмотрели выставку «Художники - Клычкову», рассматривали экспонаты, задавали много вопросов. Мишель Никё фотографировал не только то, что связано с героем дня, его интересовали и экспозиции, посвящённые великому сыну нашей земли Салтыкову-Щедрину.
Из Талдома поехали в Дубровки, чтобы взглянуть на дом, построенный отцом поэта, на Чертухинский лес. Экскурсию в музее проводила заведующая Татьяна Хлебянкина. Здесь ощущалась особая атмосфера почтения «певца потаённого сада».
На усадьбе у пруда, о котором Клычков писал: «Здесь бубенчики жёлтые плавают, а в осоке русалки живут», собрались гости, а доцент Литинститута Сергей Федякин заиграл на необычной флейте. Чувствовалось, что наша земля вдохновляет, вызывает стремление к прекрасному миру. У пруда я увидела человека с видеокамерой. Владимир Павлович Смирнов сказал, что это - известный журналист, создатель телеканала «Россия», академик Международной академии радио и телевидения Сергей Подгорбунский.
Борис Романов, писатель, редактор издательства «Современник», рассказал о своей дружбе с автором книги «Роза мира» Даниилом Андреевым и с литературоведом, переводчиком и дипломатом Николаем Банниковым. (Когда-то по моей просьбе фирма «Юность» предоставила семье Банникова общежитие. И мы ходили в Чертухинский лес, ездили на Дубну, в те места, где происходили события романов Сергея Антоновича.)
...На крыльце Дома-музея запели песни на слова Клычкова московский музыкант и певец Андрей Живолуд и юная красавица артистка театра и кино Ирина Суркова. От этого, кажется, потеплело на улице.
В книге отзывов гости оставили запись: «Дорогие талдомчане! У вас прекрасный музей, прекрасный город. Спасибо, что вы бережёте память о Клычкове и гордитесь своей землёй!».
На прощание мы высказали горячую благодарность коллективу Литературного института за огромный труд по организации этих международных научно-литературных чтений.

Лидия СОБОЛЕВА