Четверг, 15.11.2018
Талдомские хроники
Меню сайта
Категории
Зарисовки [142]
История района [188]
Война [135]
Революция [16]
Промыслы [25]
Воспоминания [51]
Официальные документы [22]
Промышленность [34]
Сельское хозяйство [64]
Другие предприятия [77]
Муниципальное управление [46]
Культура и спорт [90]
Охрана порядка [15]
Природа [24]
Образование [90]
Здравоохранение и социальная защита [38]
Персоналии [738]
Межевое описание Тверской губернии Калязинского уезда 1855 г. [124]
Литературная страничка [47]
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Главная » Статьи » Зарисовки

Бобылинская мельница
О Дубне, ее рыбных местах писатель Паустовский прослышал, видимо, еще в Москве. Простосердечное племя рыболовов обязательно расскажет, когда, где, с кем и что поймало, так распишет эти места, что ни один настоящий рыбак не устоит...
К таковым рыбакам относился и Константин. Георгиевич Паустовский, «Я стерплю, — говорил он, — когда меня назовут плохим литератором, но не стерплю, когда меня назовут плохим рыболовом».
Так в сорок четвертом году он вместе со своим спутником оказался в ночном поезде, отправлявшемся из Москвы. Вышли они в Вербилках. Писатель не называет станцию, но другой здесь не было и нет. «Мы ехали впервые в эти места. Поезд приходил на станцию поздно ночью, и никто из нас не знал дорогу. Я спросил женщину: «Вы не знаете как дойти до Бобылина?»
— Заблудитесь, — ответила женщина. — Дорога лесная, обманчивая. Я сама иду до Суглинок, вас доведу. Одной мне боязно идти ночью. А от Суглинок до Бобылина всего три километра», — так описывает эту поездку писатель в рассказе «Фенино счастье».
Я уже писала в нашей районной газете, как побывала в Глинках (у Паустовского — Суглинки), как, несмотря на временной разрыв в полсотни лет, совпадает описание деревни в рассказе и реальная действительность: и чистая, широкая улица, и Дубна. опоясывающая деревню дугой, и домик попутчицы, «домик Фени», на самом берегу реки...
Побывали здесь, будучи на недавней научной конференции «Творческие встречи и связи С. Есенина и С. Клычкова», посвященной столетию С. А.
Есенина, и сын писателя Вадим Константинович Паустовский, и директор музея К. Г. Паустовского в Москве Илья Ильич Комаров. Мы вместе, оставив машину, прошли по Глинкам, спустились на чистый, травянистый берег Дубны, прошли к «домику Фени». Эти места были для них открытием.
В рассказе рыбаки, попив молока у Фени, на рассвете отправились на Бобылинскую мельницу. Раненый капитан, сын ее подруги Варвары, пошел проводить их до «поворота на Бобылино». Потом «капитан остановился, показал на серую крышу в лощине, среди гущи ив: «Видите, — сказал он, — крыша, и около неё, кажется, краснеет бузина. Это и есть Бобылинская мельница. Я, может быть, к вечеру тоже туда приду, посижу с вами на реке. Там места удивительные!».
Мы простились с капитаном и начали спускаться к реке среди зарослей бузины. Внизу уже светилась вода, шумела около мельницы, и из деревни тянуло дымком соломы, осенним русским дымком».
Капитан явно подыграл им или сам не знал этого, назвав мельницу Бобылинской. Эта мельница никогда не называлась Бобылинской. Само село Бобылино стоит в трех километрах от реки. Писателю кто-то дал ориентир: дорога на Бобылино. И он мельницу назвал Бобылинской. Это, во-первых. А, во-вторых, рассказ — не отчет о событии, и писатель имеет право на художественный вымысел.
Выйдя из Глинок, они прошли мост через Дубну и оказались в деревне Вотря, на Бобылинском большаке. Пройдя примерно половину деревни, свернули налево и пошли проселочной, как здесь называют конной, дорогой по полю до Дубны. Вниз по Дубне, берегом, дорога в три раза дальше, да и берега болотистые. Видимо, капитан за разговором проводил их не до поворота на Бобылинский большак, а до самой реки, на противоположном берегу которой стоит мельница, а рядом — Тарусово, та самая деревня, от которой «тянуло дымком соломы». Который раз приезжаю я в эти места, иду одной дорогой с писателем, и мне хочется видеть их еще и еще, потому что их видел Паустовский. Уже от Вотри, на расстоянии двух-двух с половиной километров, вижу петляющую ленту зарослей на берегах Дубны, а чуть правее, наискосок, заросли гуще: там была мельница.
Конечно, главная героиня рассказа — «всеобщая сердобольница» Феня. О ней, о ее доброте, о ее таланте быть нужной людям говорили всю дорогу путники. И все-таки это был бы не Паустовский, если бы он не описал природу этих мест.
Конечно, жаль, что он не создал шедевр о Таpуcoвcкой мельнице, о Тарусовском омуте наподобие «Ильинского омута». Но дело в том, что у Паустовского все — шедевр: и поэтическая новелла «Ильинский омут», и рассказ «Фенино счастье», в том числе и картина природы в нем: «Мы остановились, прислушались. За темной стеной ракит, где небо уже зазеленело от зари, монотонно падала вода. Этот шум — единственный звук в безмолвии ночи — утверждал непрерывное движение природы. Должно быть, каждый из нас подумал о лесных ручьях, бегущих под буреломом и сгнившей листвой, о том, как мерцают звезды в заводях Дубны, о белой пене, что плывет по черной запруде и кружится над ямами, где спят на дне рыбы».
В те годы непросто было писателю ехать ночью в тесном вагоне, а затем пешком, по лесу и полю, добираться до мельницы.
Расскажу о своей дороге к ней.
В июле прошлого года в Талдоме праздновали очередной, сто пятый, день рождения поэта - земляка Сергея Клычкова. Тогда в районной газете «Заря» была напечатана статья Л. Соболевой, много сделавшей для возрождения имени поэта, «Заплотинное царство», где Лидия Александровна рассказала о Дубненском плесе, о деревне Гусенки, где «стояла у плотины, крытая соломой мельница, плескались в омуте огромные сомы», куда поселил С. Клычков героев своих книг: деревенского враля и балагура, чертухинского балакиря Петра Кириллыча, мельника Спиридона Емельяновича, дубненских девок-русалок. Найти эти места помог житель деревни Гусенки Сергей Владимирович Барышников. Статья эта попала мне в руки недавно. И я решила найти этого знатока мельниц...
...От Талдома, миновав мост через Дубну, не доезжая Пановки, мы свернули налево. Была осень, октябрь. Рядом с темно-зелеными, пышными соснами и елями кое-где мелькали березы, сохранившие свой богатый золотой наряд...
...Дом Сергея Владимировича Барышникова, единственного коренного жителя Гусенок, мало чем отличается по аккуратности отделки от соседних дачных хоромов. Золотые руки у него. Вернувшись по ранению домой, в годы войны работал в детском доме имени Макаренко в соседнем Корешеве инструктором по трудовому обучению, До сих пор приезжают к нему те ученики благодарить за науку, что дала в руки мастерство. Немало прожил он на свете, многое повидал и обо всем умеет и хочет рассказать. Снял с себя Сергей Владимирович рабочую одежду, надел чистый костюм и новую фуфайку, и поехали мы на поиски Бобылинской мельницы. В этих местах он с рождения, знает все и всех в округе.
Выяснилось, что мельница в Гусенках. Боровая мельница, или, как ее называли, «клычковская», была полностью разрушена в восемнадцатом году. Была еще одна мельница в округе — Ново-Никольская, действовавшая до пятидесятых годов. Это вверх по Дубне, в сторону Вербилок. Но «наши» путники из рассказа Паустовского прошли мимо нее до Глинок, а потом пошли по дороге на Бобылино, что ведет в низовья Дубны.
Пришли они на околицу села Тарусова, к мельнице.
Село это имеет интереснейшую историю. И многое для ее прояснения сделал наш краевед из Запрудни Владимир Яковлевич Гусихин. Проходя по Вотре, К. Паустовский и его спутники не могли не видеть старинной очень своеобразной архитектуры дом купца Калыгина, Сейчас, я думаю, стараниями В. Гусихина, на нем открыта мемориальная доска: «В 1838-1848 гг. в Тарусове, у Корсаковых, бывал декабрист Василий Сергеевич Норов». Бывал, он, видимо, и в Вотре, что в трех километрах от Тарусова. На доске слова декабриста: «Я смотрю на Тарусово как на светоч темного мрака, как на прекрасный оазис среди дикой пустыни». Этот прекрасный «оазис» создал старинный дворянский род Корсаковых, давший России выдающихся деятелей науки и культуры...
К любому старожилу Тарусова обратись, и он расскажет и про Корсаковых, и про деревню, и про мельницу. Марии Федоровне Кузнецовой девяностый год. В тридцать седьмом году она закончила Московский институт землеустройства. На фотографиях я вижу молодую, красивую женщину с мужем и четырьмя детьми. Проводила она на войну своего Ивана Ивановича и больше его никогда не видела. С начала войны двадцать лет была председателем здешнего колхоза. Мельницу она хорошо помнит. Было в то время мельнице больше, чем ей сейчас, лет. Строили ее когда-то по старинной технологии: вязали в огромные снопы ивняк, разные кусты, пришпиливали их кольями ко дну, затем засыпали землей и глиной. Ставили быки для ледохода, а поверх так называемые лавы, соединяющие берега. Приходилось постоянно латать и мельницу, и плотину: стар и мал вез на тележках и тачках к плотине хворост и глину. Вот и Феня у Паустовского говорит: «Осенью мельница наша водяная начнет работать, зерно перемалывать. Я на мельнице служу, мельнику помогаю. Мельница, верно, старая, но зря про нее говорят, что на ней только одному черту махорку молоть».
Работала мельница до пятьдесят шестого года и обслуживала всю округу. Сюда везли зерно из Григорова, Бобылина, Глинок, Вотри, Гусенок и дальних деревень: Веретьева, Зятькова, Старикова...
«Бывало, — говорит Мария Федоровна, — помольцы ждали своей очереди по трое суток. Готовы были любую плату за помол заплатить».
Нет, приезд писателя она не помнит. Не представился он тогда. Приехал, порыбачил и уехал. А вот мельника он мог видеть. Им тогда был Гриша. Фамилию его в Тарусове не помнят, да и вообще помнят плохо. В году сорок пятом его забрали за какие-то антисоветские слова, и больше о нем никто и никогда не слыхал. А больше помнят сменившего Гришу мельника Парфенова Дмитрия Романовича, Романыча, как его звали, На мельнице в Тарусове он работал с сорок пятого по пятидесятый год. Его сын Леонид Дмитриевич Парфенов живет в Вербилках. Отца уже нет в живых, но с мельницей связаны все детские воспоминания Леонида Дмитриевича.
Жили они в доме мельника, что и сейчас стоит на отшибе от деревни, на берегу Дубны. И живет в нем вдова последнего мельника Виктора Филипповича Мурашонкова Екатерина Ивановна Мурашонкова.
Помнит Леонид Дмитриевич и лошадь Зорьку, оставшуюся еще от Гриши, на которой возили хворост для ремонта плотины. Помнит большой колхозный яблоневый сад за домом мельника и саму мельницу: двухэтажное строение, покрытое щепой, в зарослях бузины. Такой она и предстает на фотографии, данной мне Марией Федоровной. Фотография довоенная. На ней не очень отчетливо видна высокая крыша мельницы, на переднем плане — широко разлившаяся Дубна. Такой ее увидел и Константин Георгиевич Паустовский.
«Отец, — рассказывает Леонид Дмитриевич, — очень любил эти места. Он всю жизнь работал на мельницах, но лучше cпокойного плеса, что тянется от Глинок, не видел».
Интересно все, что связано с именем любимого писателя: и деревня, и мельница. Но ехал сюда Константин Георгиевич, конечно же, на рыбалку. Мельница давала рыбе подкормку, и омут был богат ельцом, щукой, судаком, лещом, сомом. Как только начинали голубеть от цветущего льна поля, начинался клев сомов. Огромные, они едва вмещались в корыта. И брату Марии Федоровны, вернувшемуся с войны артиллеристу Алексею Федоровичу Кузнецову, мастеру ловить сомов, дали тогда кличку — «Сом». Как-то за три дня он поймал сорок восемь сомов, продал, купил себе костюм и сапоги.
Наверное, не только рыба привлекла сюда К. Паустовского. Кто-то рассказал ему о красоте северного Подмосковья.
И сейчас Дубна шумит и журчит, «спотыкаясь» о сваи и колья, оставшиеся от плотины. От восьмиметровой плотины остался и насыпной островок, разделяющий реку на два рукава, а также рыбный омут. Нет только мельницы.
В основном природа Подмосковья приветливая, уютная. Та же Дубна течет себе спокойно среди полей, невысокого ивняка. Пожалуй, только в районе Вербилок к воде подступают высокие стройные сосны, картина меняется. А У места бывшей Бобылинской мельницы попадаешь в какое-то другое царство. Оба берега высокие. Такие места выбирали специально: река должна держать воду. Берега густо поросли закрывающей все прибрежье растительностью из елей, черемухи, ольхи, рябины, вязов, бузины. Трудно поверить, что где-то рядом ласковые поля и перелески. Какая-то могучая и даже нехарактерная для Подмосковья суровая картина природы...
...У самого дома мельника, на крутояре, стоит липа. Ей около двухсот лет. И дом мельника, и липа видели К. Паустовского, а он видел их. Места эти освящены именем редкого таланта - именем К. Паустовского.

3. ПОЗДЕЕВА.
г. Талдом

Категория: Зарисовки | Добавил: alaz (19.06.2010)
Просмотров: 2136 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Вход на сайт

Поиск
Друзья сайта
  • Создать сайт
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Сайт по истории деревни Пенкино
  • Облако тегов
    Великий Двор война Машатин Крылов Корсаков старый Талдом Собцов революция голиков Квашенки Павловичи Красное знамя Шаров Дубна Экология юность больница Промсвязь Измайловский спутник хлебокомбинат комсомол школы Иванов совхоз Талдом Варганов кукуруза Герасимов Мирошниченко Ханаева Гринкевич Калугин Волошина русаков Федотова Северный библиотека Торговля Неверов Русакова Прянишников Хлебянкина почта Доброволец Карманов Мэо Алексеев Курочкин Андреев Колобов Местный Парменова Валентинов Докин АБЗ Спас-Угол Пименов Чугунов Брызгалова Дюков Брусницын
    Copyright MyCorp © 2018
    Сайт управляется системой uCoz